Откуда мы?
Конечно, население Елфимова (как и других майданов в вотчине Черкасских) сложилось не только из крестьян, переведенных из белорусского полесья в XVII веке.
Процесс формирования фамильного ядра происходил в селе постепенно. Насколько можно судить из переписных книг и ревизских сказок (по содержащимся в них сведениям о переводах крестьян), этот процесс происходил практически непрерывно на протяжении XVII-XVIII веков и, в основном, завершился к середине XIX века. Население вотчины активно обновлялось, и тому было несколько причин.
В XVII веке частыми явлениями были побеги. Как можно видеть из переписной книги 1678 года, из 714 человек, показаных в вотчине "белорусцами", по документу числится более сотни сбежавших.1 Крестьяне бежали из вотчины не только «в никуда», но и на Сергацкие будные станы бывшей вотчины Морозовых. Не смотря на то, что условия на тех майданах при живом боярине считались каторжными -
«у боярина Морозова посылались к будному делу крестьяне преимущественно бедные, на которых взять было нечего и их работа зачитывалась им в оброк. Но крестьяне посостоятельней всегда предпочитали скорее платить оброчные деньги в срок, нежели отправляться на будные станы»,2
после перехода майданов в казну условия там, очевидно, стали лучше3, что и притягивало беглецов.
Между переписями 1678 и 1710 годов удалось проследить родословную лишь половины первопоселенцев Елфимова. Впрочем, тут наверняка виноваты не только побеги, но и большой временной разрыв между переписями.
Другим важным фактором являлась высокая смертность крестьян, особенно в первые десятилетия существования села. К моменту проведения первой ревизии (1719 год) в Елфимове числилось 327 душ мужского пола,4 в то же время, в переписной книге убылых после первой ревизии (1745 год) в селе показано 181 выбывший крестьянин, из них 158 умерших.5 В других селениях вотчины ситуация была во многом похожей.
«Похудевшие» селения остро нуждались в подпитке людьми. И они пришли. География миграций в 1719-1745 годах весьма любопытна. В вотчину подселяли крестьян из Пензенского, Симбирского и Верхнеломовского уездов. Расстояния впечатляют, удаление от вотчины составляет многие сотни вёрст, а карта миграций напоминает гигантского паука. К сожалению, не все сёла удалось привязать к современной карте:
Интерактивная карта миграций крестьян в вотчине Черкасских по данным ревизии 1745 г (РГАДА ф.350 оп.2 д.116). Красным цветом показаны миграции внутри Маресьевской вотчины Черкасских. Синим цветом — переводы из других вотчин.
Некоторые из этих новопоселенных крестьян оставили заметный след в истории своих сёл. Так, в Елфимове можно отметить переселенцев из Сарминского Майдана:
Восемь крестьян, переведенных из Сарминского Майдана, к 1858 году оставят в Елфимове более 300 потомков, все из которых получат фамилию Малыженков. Из этого огромного рода впоследствии выделится род Юшиных, существующий по сей день. К этому крестьянскому роду относится в том числе и автор этих строк.
В XVIII-XIX веках таких массовых перемещений крестьян не наблюдалось. Но сама вотчина не была статичной: крестьян между сёлами всё же переводили, заключалось и множество браков между жителями соседних сёл - но, в основном, всё это уже происходило внутри помещичьих владений.
Не смотря на то, что в вотчине находились и русские селения (в их числе Большое Маресьево, Большие Поляны и Малая Поляна - с суммарным населением 4457 человек), большинство браков у белорусов заключалось внутри их сел. Селения будаков отличались относительно высокой «закрытостью». Так например по данным ревизии 1782 года в Елфимове из 260 выданных в замужество девушек 195 были выданы в то же село, в Василеве — 93 из 117, в Кондрыкине — 133 из 179.6 Браки же и составляли основной тип миграций. Количество переводов внутри вотчины за период 1762–1782 гг. было ничтожно малым (несколько десятков), что не приносит значительного вклада в общую картину.
Елфимово в этом плане особенно показательно. Местные крестьяне были прихожанами Больше-Маресьевской церкви,7 пока в селе не построили собственный храм. Разделяют два села всего 5 километров. Но по данным ревизии 1782 года между Елфимовым и Большим Маресьевым было заключено всего 13 браков. А вот с жителями Василева Майдана браков у них было заключено очень много, более пяти десятков за 20 лет, несмотря на то, что между сёлами 10 верст по дороге через лес и овраги.
Анализ перемещений крестьян в белорусских селах по данным ревизии 1782 года показывает, что в вотчине можно выделить две тесно связанные группы селений. Первая - уже упомянутые Елфимово и Василёв Майдан. Вторая - Кондрыкино, Чиреси и Новая Слобода. Позднее эта часть вотчины (почти полностью белорусская) отойдет Кочубеям, что даст белорусам ещё одно прозвище (так называемое «кочубейство»8). Несколько особняком стоит Михалково — оно было небольшим (395 жителей в 1782-м), к тому же изолированным, но связи с «большой землей» имело тесные: в первую очередь, с ближайшей Новой Слободой и Чиресями. Карта ниже показывает, что белорусское население не являлось единым массивом, а состояло из локальных сообществ-праобразов будущих сельских общин XIX века (интерактивная версия карты доступна по ссылке).
Даже позднее (насколько можно судить по метрическим книгам), тенденция к эндогамии (то есть к бракам внутри своей группы) сохранялась в Елфимове на протяжении всего XIX века.
Василев Майдан и Елфимово оставались в одном владении до отмены крепостного права и сохраняли добрососедские отношения. А когда в 1842 году от Елфимова отделили часть крестьян и образовали Красную Поляну, то большое количество браков стало заключаться между ними. Формально это были уже межсельские браки, но по сути — те же внутренние связи одного локального мира.
Конечно, революция разрушила старый уклад: география браков в первые годы советской власти стала гораздо более обширной, и ассимиляция резко ускорилась. Но отголоски старой жизни видны и здесь, в XX веке. И зная контекст, браки между жителями Карповки и Василева Майдана уже не кажутся случайными.
Распаду сообщества и атомизации будаков способствовала в основном советская политика (в сельских школах исправлялся даже характерный белорусский говор9), но даже сегодня, спустя три столетия с момента появления белорусов на Нижегородчине, в их потомках сохраняется чувство культурной идентичности. Это удивительно живучая этногруппа, и я рад, что являюсь ее частью.
Список литературы
- РГАДА ф.1209 оп.1 д.7044 л.183об-198об Переписная книга Залесского стана Арзамасского уезда переписи И.Ф. Анненкова. Подлинник. 1678 г. Информацию о сбежавших с майданов крестьянах см. на лл. 196-198об.
- Ясинский И. А. Нижегородские будные станы / И. А. Ясинский. - Киев : Типография И. И. Чоколова, 1915.
- К.Н. Щепетов. Помещичье предпринимательство в XVII веке (по материалам князей Черкасских): Русское государство в XVII веке. Новые явления в социально-экономической, политической и культурной жизни. Сборник статей – М., Изд. Академии наук СССР, 1961, — с.29.
- РГАДА ф.350 оп.2 д.84 л.114об-117. Сказки о помещичьих, дворцовых, монастырских, ясачных (русские и мордва) крестьянах, однодворцах Тёшского, Иржинского, Ичаловского, Утишного станов Арзамасского уезда за 1719 г.
- РГАДА ф.350 оп.2 д.121 л.1277-1281об. Книга переписная выбывших после 1-й ревизии купцов гостинной сотни, посадских людей, разночинцев и дворовых г. Арзамаса, помещичьих (мордва), дворцовых (русские и мордва), монастырских крестьян Подгородных станов Арзамасского уезда / Итоговые данные об убылых. 1748 г.
- ЦАНО ф.60 оп.239А д.54. Ревизские сказки на помещичьих крестьян Починковской округи 1782 г.
- ЦАНО ф.570 оп.559А д.5. Исповедные росписи Арзамасского уезда за 1746 г.
- В.Г. Короленко. В голодный год. Собрание сочинений в десяти томах. – Т. 9. –Публицистика. М.:, ГИХЛ, 1955 г.
- Будаки Горьковской области. «Советская этнография», №3, 1963 г., с.155-158
